№ 2, 2026 год

В статье проведен анализ функционирования в текстах Достоевского и в исследовательском дискурсе слова «всечеловек», имеющего московские корни; раскрыта история становления этого слова как аксиологемы, противоположной лексеме «общечеловек»; рассмотрен процесс их ценностной перверсии, в результате которой термин «общечеловек» приобрел резко отрицательное значение, зафиксированное в «Словаре языка Достоевского» и в «Терминологическом словаре-тезаурусе "евангельского текста" Ф. М. Достоевского», а «всечеловек» предстал как идеал развития русского человека. Отмечены истоки этой ключевой в языке писателя лексемы: от статей московского славянофила С. П. Шевырева, создавшего словоформу «всечеловеческий» — до книги Н. Я. Данилевского, первым употребившего слова «общечеловек» и «всечеловек» как антонимы. Эстафету от Достоевского приняли Вл. С. Соловьев, философы Серебряного века и евразийцы. Важным этапом развития антропологических идей Достоевского стали труды преподобного Иустина (Поповича) и Вальтера Шубарта. Существенный вклад в их осмысление внесли российские исследователи В. Н. Захаров, Н. Ф. Буданова, Т. А. Касаткина, Е. П. Литинская, Е. Ю. Сафронова и др. Также в статье критически рассмотрено отражение аксиологем Достоевского в философских и толковых словарях, в которых лексемы «всечеловек» и «общечеловек» преимущественно представлены как синонимы, с существенным семантическим и аксиологическим сдвигом. Делается вывод о том, что, решая сложную проблему адекватной рецепции и интерпретации лексем «общечеловек» и «всечеловек», исследователям необходимо учитывать как их историю в русском языке, так и лексико-семантические, стилистические, аксиологические особенности их функционирования в текстах Достоевского и в русской литературе и культуре в целом.Достоевский, христианская антропология, аксиология, московский код, общечеловек, всечеловек, история, рецепция

В статье описаны и проанализированы англоязычные научные работы, посвященные Пушкинской речи Достоевского. В целом исследования Пушкинской речи велись в двух направлениях: Пушкинская речь как явление литературы/литературоведения и как источник представлений о русской литературе и Пушкинская речь как политический феномен. Пушкинскую речь как литературный феномен исследовали прежде всего британские писатели и ученые, тогда как американские, канадские и новозеландские исследователи рассматривали ее главным образом как явление политического порядка. На истолкование Пушкинской речи в частности и творчества Достоевского и русской литературы в целом значительное влияние оказывала и оказывает политическая ситуация и взаимоотношения России с Западом. В период потепления отношений Пушкинская речь оценивалась более положительно: исследователи были готовы видеть в ней не только политические, но и религиозные стороны (ср. концепцию «пятидесятничности» или «харизматичности» у М. Левитта). Наоборот, в периоды обострения отношений Пушкинская речь представала и предстает выражением крайне правой воинственной политики. Такое восприятие текста Достоевского коррелирует с характерным прежде всего для США (но, возможно, и всего Запада) восприятием России в целом, которое проходит цикличные стадии интереса и определенных надежд на соответствие России неким провозглашаемым Западом стандартам политической и социальной жизни и разочарования в России, наступающего в тот момент, когда она перестает считать для себя нужным соответствовать чужим стандартам. В настоящее время исследования Пушкинской речи соответствуют настроениям стадии политического конфликта России и Запада.Ф. М. Достоевский, Пушкинская речь, М. Левитт, А. Смит, И. Зохраб, А. Поллард, С. Владив-Гловер, Д. Мартин, Н. Стюарт, Дж. Франк, Г. С. Морсон

В статье представлен критический анализ перевода на английский и французский языки ключевых в языке Достоевского слов «общечеловек» и «всечеловек», имеющих московские корни и связанных с «московской формулой», выражающей русскую идею. Они функционируют в текстах писателя как антиаксиологема и аксиологема; последняя представляет собой идеал развития русского человека. Обе лексемы зафиксированы в «Словаре языка Достоевского» и в «Терминологическом словаре-тезаурусе "евангельского текста" Ф. М. Достоевского». Однако интерпретация этих авторских концептов писателя до сих пор вызывает проблемы, которые особенно очевидны в переводческой практике. В проанализированных переводах данных лексем при всем стремлении к точности отмечены показательные примеры отсутствия как эквивалентности, так и адекватности в передаче их концептуального смысла. Выбранные европейскими переводчиками словарные значения не всегда соответствуют авторскому контексту и стилю в публицистике Достоевского, в «Записках из подполья» и романе «Бесы», приводя к существенным семантическим и аксиологическим сдвигам. Проведенный анализ показал, что сложная проблема дифференцированного перевода лексем «общечеловек» и «всечеловек» сохраняет свою актуальность. Сделан вывод о том, что при решении проблемы адекватной рецепции и интерпретации важных в языке писателя слов «общечеловек» и «всечеловек» исследователям необходимо учитывать лексико-семантические, стилистические, аксиологические особенности их функционирования в текстах Достоевского и в русской литературе и культуре в целом.Достоевский, аксиология, общечеловек, всечеловек, рецепция, переводы